Сотрудничество между японией и китаем. Экономические отношения кнр с японией

1

В отношениях Китая и Японии есть нерешенные вопросы. Самыми важными из них являются территориальные и исторические споры. Страны имеют взаимные претензии на территории островов Дяоюйдао (яп. Сенкаку). Кроме того, Китай и Япония ведут постоянные споры о результатах Второй мировой войны. Япония не делает акцент на ответственности за жертвы агрессии против азиатских народов, а, наоборот, подчеркивает свой вклад в мировое развитие в послевоенный период. При этом премьер Японии Синдзо Абэ отмечает, что поколения, которые не имеют отношения к войне, не должны «нести на себе бремя извинений».

После прихода на пост премьера-министра Японии Синдзо Абэ в 2006 году китайско-японские отношения потеплели, произошла встреча лидеров двух стран, заложившая основу совместному историческому исследованию, целью которого стала новая трактовка преступлений, совершенных японцами в период Второй мировой войны в Китае. Но уже в начале 2010 года отношения вновь ухудшились из-за обвинения Японией Китая в отказе предоставить ей запасы жизненно важных редкоземельных металлов. А в 2012 году они обострились еще больше из-за спорных территорий островов Дяоюйдао.

Председатель КНР Си Цзиньпин 23 мая 2015 года в Доме народных собраний выступил с важной речью по поводу развития китайско-японских отношений. Генеральный секретарь обратил пристальное внимание на то, что основа китайско-японской дружбы - народ. Будущее отношений Китая и Японии в руках народов этих стран. Си Цзиньпин также подчеркнул, что любая попытка исказить действительность исторических фактов является преступлением.

По мнению профессора Пекинского университета международных отношений Чжоу Юншэна, для содействия развитию отношений Китая и Японии, с одной стороны, японским лидерам необходимо сохранять спокойствие, не бросать вызов Китаю в названных выше спорных вопросах; с другой стороны, также необходимо пользоваться выгодными возможностями для улучшения отношений обеих стран, не портить отношения, общаться между собой, укреплять взаимное доверие.

Библиографическая ссылка

Илларионова Л.С. ОСОБЕННОСТИ ОТНОШЕНИЙ КИТАЯ И ЯПОНИИ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ // Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований. – 2016. – № 1-1. – С. 95-96;
URL: https://applied-research.ru/ru/article/view?id=8313 (дата обращения: 26.02.2019). Предлагаем вашему вниманию журналы, издающиеся в издательстве «Академия Естествознания»

Конкуренция Пекина и Токио, несомненно, продлится еще долго.

*** «Сим присуждаем тебе титул „Королевы Ва, приветливой к Вэй"… Да будет твое правление, о королева, мирным, а деяния — бескорыстными.» — из письма императора Цао Жуя японской императрице Химико в 238 году нашей эры, «Вэй Чжи» («История царства Вэй», ок. 297 н. э.) ***


*** «От императора страны, где солнце восходит, императору страны, где солнце садится,» — из письма императрицы Суико императору Ян-ди из династии Суй от 607 года н. э., «Нихон сёки» («Анналы Японии», 720 год н. э.)

Призрак двух сильнейших стран мира, конкурирующих за власть и влияние, формирует идеи ученых и наблюдателей, утверждающих, что будущее Азии, а, возможно, даже всего мира, будет формироваться Соединенными Штатами и Китаем. Начиная с экономики и заканчивая политическим влиянием и вопросами безопасности, американская и китайская политики считаются по сути противоречивыми, что создает между Вашингтоном и Пекином непростые отношения, которые затрагивают многие другие страны в Азии и за ее пределами.

Однако в данном сценарии часто игнорируется другой аспект внутриазиатской конкуренции, который, вполне возможно, будет столь же важен, как в случае Америки и Китая. На протяжении тысячелетий отношения между Китаем и Японией были более взаимозависимыми, состязательными и весомыми, чем недавно установившиеся связи между Вашингтоном и Пекином. Каждая из сторон стремилась к господству или, по крайней мере, наибольшему влиянию в Азии, и именно это соперничество обуславливало отношения каждой из них со своими соседями на различных этапах истории.

Сегодня мало кто сомневается в том, что китайско-американская конкуренция оказывает наибольшее непосредственное влияние на весь азиатский регион, особенно в сфере безопасности. Давние союзы Америки, в том числе с Японией, и предоставление таких благ общественной безопасности, как свобода судоходства, остаются основными альтернативными стратегиями политике Пекина в сфере обеспечения безопасности. В любом потенциальном столкновении двух крупных держав Азии, в качестве одного из антагонистов рассматриваются, естественно, Китай и Соединенные Штаты. Тем не менее, игнорировать китайско-японское соперничество как нечто второстепенное было бы ошибкой. Два этих азиатских государства, несомненно, будут конкурировать еще долго после формирования внешней политики США, независимо от того, выведет ли Вашингтон силы из Азии, нехотя примет китайскую гегемонию или станет укреплять свою безопасность и наращивать политическое присутствие. Более того, азиатские страны и сами понимают, что китайско-японские отношения представляют собой новую великую игру в Азии, а во многом — и вечную конкуренцию.

За несколько столетий до появлений первых исторических данных о Японии, не говоря о формировании первого централизованного государства, посланники ее крупнейшего клана представали при дворе династии Хань и ее преемников. Первыми прибывшими в Восточную Хань были представители народа Ва в 57 году н. э., хотя некоторые документы датируют первые встречи между китайской и японской общинами концом второго века до н. э. Вполне закономерно, что данные упоминания о китайско-японских отношениях находятся в тесной связи с вторжением Китая на Корейский полуостров, с которым древняя Япония с давних времен вела торговлю. И наблюдателей того времени не удивляли ожидания двора Вэй касаемо почтения к Китаю. Чуть более удивительной является, пожалуй, предпринятая в седьмом веке попытка новоявленного островного государства, только начинавшего объединяться, провозгласить не только равенство с самой могущественной страной Азии, но и превосходство над ней.

Масштабный характер китайско-японских отношений стал очевиден уже на ранних этапах: конкуренция за влияние, претензии обеих сторон на превосходство и сложности в контексте геополитического баланса в Азии. И хотя прошло вот уже два тысячелетия, фундамент этих отношений изменился мало. Однако теперь в уравнение добавилась новая переменная. На протяжении последних столетий в определенный момент времени мощностью, влиятельностью и наличием международных связей отличалась лишь одна из двух держав, а сегодня обе они являются сильными, объединенными, глобальными игроками, хорошо осведомленными о сильных сторонах соперника и собственных слабостях.

Большинство американских и даже азиатских наблюдателей полагают, что в обозримом будущем ситуацию в Азии, а то и во всем мире, определят именно китайско-американские отношения. Однако между Китаем и Японией конкуренция существовала гораздо дольше, а потому ее значимость не стоит недооценивать. На фоне начинающегося в США период самоанализа и корректировки внешней политики и политики безопасности после Ирака и Афганистана, продолжающейся борьбы за сохранение обширных глобальных обязательств и определении намеченной Дональдом Трампом корректировки внешней политики, извечная конкуренция между Токио и Пекином вот-вот войдет в еще более напряженную фазу. Скорее всего, именно эта динамика в ближайшие десятилетия сформирует будущее Азии, а также отношения между Вашингтоном и Пекином.

Заявление о том, что будущее Азии будет решаться между Китаем и Японией, может показаться причудливым, особенно после двух десятилетий необычайного экономического роста, в результате которого Китай стал крупнейшей экономикой мира (по крайней мере, исходя из расчета паритета покупательной способности), и параллельного 25-летнего экономического застоя в Японии. Тем не менее, в 1980 году это же утверждение прозвучало бы столь же нереально, за исключением тех случаев, когда Япония в течение нескольких лет наращивала экономическую отдачу, выражавшуюся двузначными и высокими однозначными числами, в то время как Китай едва сумел выбраться из продлившейся целое поколение катастрофы политики Большого скачка и Культурной революции. Всего несколько десятилетий назад предсказывалось, что именно Япония станет мировой финансовой державой в полном смысле этого слова, а противостоять ей будет под силу одним лишь Соединенным Штатам.

Однако на протяжении большей части истории сравнивать Японию с Китаем было просто нецелесообразно. Островные державы редко способны конкурировать со сплоченными континентальными государствами. С момента возникновения единых китайских империй, начиная с империи Цинь в 221 году до н. э., Япония всегда отставала от своего континентального соседа. Даже в периоды разобщенности множество разрозненных и конкурирующих частей Китая были либо одного с Японией размера, либо больше. Таким образом, на протяжении полувековой эпохи Троецарствия, когда японская королева Ва воздавала должное царству Вэй, каждый из трех доменов — Вэй, Шу и У — контролировал больше территорий, чем зарождавшийся императорский дом Японии. Естественное чувство превосходства Китая нашло отражение в самом слове, используемом для обозначения Японии — Ва, что значит «карликовый народ» или, в качестве альтернативного варианта перевода, «покорный народ», что соответствовало китайской идеологии относительно других этносов в древности. Аналогичным образом, ввиду географической изоляции Японии от континента, опасный переход через Японское море в Корею предпринимался очень редко и то одними лишь бесстрашными буддийскими монахами и торговцами. Ранние китайские летописи неоднократно описывали Японию как страну «посреди океана», подчеркивая ее изоляцию и отличия от континентальных государств. Длительные периоды японской политической изоляции, такие как период Хэйан (794-1185 годы) или Эдо (1603-1868 годы), также говорили о том, что Япония на протяжении веков находилась преимущественно за рамками основного направления азиатского исторического развития.

Зарождение современного мира перевернуло традиционное неравенство между Японией и Китаем с ног на голову. И действительно, то, что китайцы продолжают называть «веком унижения», начиная с опиумной войны 1839 года и заканчивая победой Коммунистической партии Китая в 1949-м, в значительной степени совпало с превращением Японии в первую в мире крупную незападную державу. Когда развалились многовековая династия Цин, а с ней и тысячелетняя имперская система Китая, Япония стала современным национальным государством, которое нанесет военное поражение двум величайшим империям того времени: самому Китаю в 1895 году и царской России десятилетием позже. Катастрофическое решение Японии вторгнуться в Маньчжурию в 1930-е годы и бороться одновременно с Соединенными Штатами и другими европейскими державами привело к опустошению всей Азии. Тем не менее, когда Китай погрузился в десятилетия военной диктатуры после революции 1911 года, а затем в гражданскую войну между националистами Чана Кайши и коммунистами Мао Цзэдуна, Япония после разрухи 1945 года стала второй по величине экономикой мира.

Однако с 1990 года ситуация изменилась, и Китай занял еще более доминирующее положение в мире, о чем Токио в разгар своего послевоенного господства мог только мечтать. Если представить международную державу как трехногий табурет, стоящий на политическом влиянии, экономической динамичности и военной силе, то полностью свой экономический потенциал Япония развила лишь после Второй мировой войны, и то через несколько десятилетий свои позиции потеряла. Пекин тем временем занял господствующее положение на международных политических форумах на фоне формирования второй по мощности армии в мире и превращения в торгового партнера более чем ста государств по всему миру.

И все же в сравнительном выражении в настоящее время богатыми и могущественными государствами являются и Китай, и Япония. Несмотря на продолжавшийся целое поколение экономический застой, Япония остается третьей по величине экономикой мира. На свои вооруженные силы она тратит примерно 50 миллиардов долларов в год, в результате чего появилась одна из самых продвинутых и хорошо подготовленных армий планеты. На континенте второй по мощи страной в мире после Соединенных Штатов считается Китай, с его дерзкой инициативой «Один пояс — один путь», предложениями о свободной торговле и растущей областью военного влияния. Этот примерный паритет представляет собой нечто новое в контексте отношений между Японией и Китаем, а, возможно, является также и важнейшим, однако не часто признаваемым фактором. Он также стал стимулом для интенсивной конкуренции сторон в Азии.

По сути, конкуренция между странами не ведет к агрессии или каким-либо особенно спорным отношениям. И действительно, взгляд на китайско-японские отношения с точки зрения 2017 года может исказить то, сколь традиционно непростыми были их связи. На протяжении долгих периодов своей истории Япония считала Китай маяком в темном море — самой передовой цивилизацией в Азии и образцом политических, экономических и социокультурных форм. И хотя порой это восхищение превращалось в попытки заявить о равенстве, если не превосходстве, как в эпоху династии Тан (7-10 в.) или спустя тысячелетие во времена правления сегунов дома Токугава (17-19 в.), говорить об отсутствии взаимодействия между двумя сторонами было бы ошибкой. Аналогичным образом китайские реформаторы понимали, что в конце девятнадцатого века Япония добилась столь значительных успехов в модернизации своей феодальной системы, что и сама на некоторое время стала образцом для подражания. Не случайно в первые годы ХХ века отец Китайской революции 1911 года Сунь Ятсен жил во время своего изгнания из Китая в Японии. Даже после жестокого вторжения и оккупации Японией Китая в тихоокеанском театре войны японские политики 1960-х и 1970-х годов, такие как премьер-министр Танака Какуэй, пытались найти с Китаем общий язык, восстановить отношения и даже подумывали о новой эпохе китайско-японских отношений, которые впоследствии придадут очертания холодной войне в Азии.

Столь хрупкие надежды, не говоря уже о взаимном уважении, сейчас кажутся попросту невозможными. На протяжении более десяти лет Япония и Китай в своих отношениях были заперты внутри казалось бы нерушимого порочного круга, характеризовавшегося подозрениями и все более напряженным маневрированием в области безопасности, политики и экономики. За исключением реальных японских вторжений в Китай в 1894-95 и 1937-45 годах, история японско-китайской конкуренции зачастую носила столь же риторический и интеллектуальный характер, сколь и реальный. Текущая конкуренция является более непосредственной даже в условиях китайско-японской экономической интеграции и глобализации.

Контекст

45 - Китай к войне готов опять

Санкэй симбун 04.10.2017

Азиатские тигры на пути к альянсу

Хуаньцю шибао 22.05.2017

СМИ Японии: Россия - младший брат Китая

ИноСМИ 21.03.2017
Нынешняя атмосфера японско-китайской неприязни и недоверия выражена отчетливо. Серия опросов общественного мнения, проведенных японским некоммерческим аналитическим центром Genron NPO в 2015-16 годах, выявила плачевное состояние отношений двух стран. В 2016 году 78% опрошенных китайцев и 71% японцев описали отношения между своими государствами как «плохие» или «относительно плохие». С 2015 по 2016 год в обоих секторах аудитории также наблюдался значительный рост ожиданий ухудшения отношений: с 13,6% до 20,5% для Китая и с 6,6% до 10,1% для Японии. На вопрос о том, являются ли китайско-японские отношения потенциальным источником конфликта в Азии, утвердительно ответили 46,3% японцев и 71,6% китайцев. Такие же выводы прослеживаются и в рамках других опросов, вроде того, что провел в 2016 году аналитический центр Pew Research Center: 86% японцев и 81% китайцев придерживались малоблагоприятных взглядов друг на друга.

Причины столь высокого недоверия общественности во многом отражают нерешенные политические споры между Пекином и Токио. Опрос Genron NPO показал, что более 60% китайцев, к примеру, свое неблагоприятное впечатление о Японии аргументировали отсутствием у последней оправданий и угрызений совести по поводу Второй мировой войны, а также национализацией в сентябре 2012 года островов Сенкаку, которые Китай именует Дяоюйдао и считает своей территорией.

И действительно, вопрос истории не дает покоя китайско-японским отношениям. Проницательные китайские лидеры использовали его в качестве моральной «дубины» для нанесения удара по Токио. Как выявил опрос Pew Research Center, подавляющее большинство китайцев — 77% — считают, что Япония еще не достаточно извинилась за войну, а более 50% японцев с этим не согласны. Спорные визиты нынешнего премьер-министра Синдзо Абэ в святилище Ясукуни, где чествуют 18 военных преступников класса А, в декабре 2013 года стали очередной провокацией в глазах китайцев, что, казалось, преуменьшило степень раскаяния Японии в связи с войной на фоне проводимого Абэ скромного военного наращивания и оспаривания претензий Китая в Восточно-Китайском море. Визит в Китай весной 2017 года не выявил снижения антияпонских представлений на китайском телевидении; как минимум треть, если не больше, транслируемых в вечерние часы программ говорили о вторжении Японии в Китай, учитывая ту правдоподобность, что привносили свободно говорящие на японском актеры.

Если китайцы сосредоточены на прошлом, то японцы больше всего обеспокоены настоящим и будущим. В ходе все тех же опросов почти 65% японцев утверждали, что их негативное отношение к Китаю обусловлено нескончаемым спором об островах Сенкаку, а более 50% списали неблагоприятное впечатление на «кажущиеся гегемонистскими действия китайцев». Таким образом, 80% опрошенных Pew Research Center японцев и 59% китайцев сказали, что либо «очень», либо «несколько» обеспокоены возможностью военного конфликта в результате территориальных споров между своими странами.

Подобные негативные впечатления и страх войны возникают несмотря на почти беспрецедентные уровни экономического взаимодействия. Даже на фоне недавнего экономического спада в Китае, по данным Всемирной книги фактов ЦРУ, Япония осталась третьим по величине торговым партнером Китая, доля экспорта которого составила 6%, а импорта — около 9%; Китай же для Японии оказался крупнейшим торговым партнером, а доли экспорта и импорта составили 17,5% и 25% соответственно. И хотя точные цифры выяснить трудно, утверждается, что в японских фирмах прямо или косвенно задействовано десять миллионов китайцев, большинство из них — на материке. Неолиберальное предположение о том, что более широкие экономические связи повышают порог конфликтов в области безопасности, для китайско-японских отношений редкостью не является, причем как сторонники, так и критики концепции могут утверждать, что на данный момент верна именно их интерпретация. С момента произошедшего в отношениях спада при администрации Дзюнъитиро Коидзуми японские ученые, такие как Масая Иноуэ, описывали их как seirei keinetsu: прохладными с политической и теплыми с экономической точки зрения. Те отношения нашли свое отражение и в контексте роста числа едущих в Японию китайских туристов (в 2016 году их было почти 6,4 миллиона) и утверждений Национальной туристической администрации Китая о том, что страну посетили около 2,5 миллиона японцев — превзойти эти показатели оказалось под силу лишь южнокорейским туристам.

Однако развивающиеся китайско-японские экономические отношения не могли остаться незатронутыми геополитической напряженностью. Споры из-за архипелага Сенкаку привели к резкому сокращению прямых иностранных инвестиций Японии в Китай в 2013 и 2014 годах, при этом в годовом исчислении объемы инвестиций снизились на 20 и 50 процентов соответственно. Это снижение сопровождалось равнозначным увеличением японских инвестиций в Юго-Восточную Азию, в том числе Индонезию, Таиланд, Малайзию и Сингапур.

Отрицательное отношение японского бизнеса к Китаю нашло отражение в политической и интеллектуальной сферах. Японские аналитики в течение многих лет были обеспокоены долгосрочными последствиями роста Китая, а затем эти опасения переросли в открытую тревогу, особенно после того, как в 2011 году экономика Китая обогнала японскую. С тех пор как в 2010 году начался вызванный неоднократными инцидентами на островах Сенкаку кризис политических отношений, политики Токио истолковывали действия Пекина как демонстрацию новообретенной национальной силы и разочаровывались в Соединенных Штатах за их на первый взгляд высокомерное отношение к настойчивости китайцев в Восточно-Китайском море. В 2016 году на одной из международных конференций, что я посетил, высокопоставленный японский дипломат жестко раскритиковал Вашингтон и другие азиатские столицы за использование одной лишь риторики для борьбы с экспансией Китая в азиатских водах и предупредил, что скоро, вероятно, будет уже поздно охлаждать пыл Пекина в процессе обретения им военного господства. «Вы не понимаете», — повторял он необычайно резко, порицая то, что считал (подобно, быть может, своему начальству) неоправданным самоуспокоением в связи с притязаниями Китая на всей территории Азии. Нетрудно понять, что некоторые ведущие идеологи и официальные лица рассматривают Китай в качестве без пяти минут смертельной угрозы свободе действий Японии.

Что касается китайских чиновников, то почти все они относятся к Японии и ее будущим перспективам пренебрежительно. Один из ведущих ученых сказал мне, что количество состоятельных граждан Китая уже превысило общую численность населения Японии, а потому ни о какой конкуренции между сторонами и речи быть не может; по его словам, Япония попросту не способна удержаться на плаву, а потому ее влияние (и способность противостоять Китаю) обречено на исчезновение. Аналогичный почти полностью отрицательный взгляд на Японию продемонстрировал мой визит в один из самых влиятельных аналитических центров Китая. Многочисленные аналитики выразили скептицизм относительно намерений Японии в Южно-Китайском море, продемонстрировав тем самым обеспокоенность ростом активности Японии в регионе. «Япония хочет развязаться с [послевоенной] американской системой и положить конец альянсу», — утверждал один аналитик. Другой критиковал Токио за его «деструктивную роль» в Азии и за создание шаткого альянса против Китая. В основе многих подобных настроений китайской элиты лежит отказ признания легитимности Японии в качестве основного азиатского государства наряду с опасениями относительно того, что Япония является единственной азиатской страной — кроме, разве что, Индии, — которая может помешать Китаю в достижении определенных целей, таких как морское господство во внутренних морях Азии.

Чувство недоверия между Китаем и Японией свидетельствует не только о давней напряженности, но и о неуверенности обеих стран в занимаемых ими позициях в Азии. В совокупности такие нестабильность и напряженность порождают конкуренцию, даже несмотря на поддержание масштабных экономических отношений.

Внешняя политика Китая и Японии в Азии направлена, как все чаще представляется, на противодействие влиянию — или блокирование целей — друг друга. Подобный конкурентный подход осуществляется в контексте отмеченных выше глубинных экономических взаимодействий, а также поверхностного радушия регулярных дипломатических обменов. По сути, один из наиболее непосредственных конфликтов происходит в сфере региональной торговли и инвестиций.

С началом модернизации экономики и создания послевоенного политического союза с Соединенными Штатами Япония помогла сформировать зарождавшиеся экономические институты и соглашения в Азии. Азиатский банк развития (АБР), основанный в Маниле в 1966 году, всегда возглавлялся японским президентом в тесном сотрудничестве со Всемирным банком. Эти два учреждения устанавливают большинство стандартов кредитования суверенных государств, включая ожидания в отношении политических реформ и широкомасштабного национального развития. Помимо АБР, начиная с 1954 года Япония потратила также сотни миллиардов долларов официальной помощи на цели развития. К 2003 году она освоила 221 миллиард долларов в глобальном масштабе, а в 2014 все еще расходовала около семи миллиардов долларов официальной помощи; 3,7 миллиарда из этой суммы были потрачены в Восточной и Южной Азии, особенно в Юго-Восточной Азии и Мьянме. Политологи Барбара Сталлингс и Юн Ми Ким отметили, что в целом более 60% зарубежной помощи Японии приходится на Восточную, Южную и Центральную Азию. Японская помощь традиционно ориентирована на развитие инфраструктуры, водоснабжение и санитарию, здравоохранение и развитие кадрового потенциала.

Что касается Китая, то в плане организационных инициатив и оказания помощи он всегда отставал от Японии, хотя в 50-е годы прошлого века тоже начал оказывать помощь за рубежом. Ученые отмечают, что оценка помощи Китая развитию соседей затрудняется отчасти дублированием коммерческих операций с иностранными странами. Кроме того, более половины помощи приходится на страны Африки к югу от Сахары и лишь 30% — на страны Восточной, Южной и Центральной Азии.

В последние годы Пекин начал наращивать свою активность в обеих сферах в рамках всеобъемлющей региональной внешней политики. Наиболее, пожалуй заметными стали недавние попытки Китая диверсифицировать региональную финансовую архитектуру Азии путем создания Азиатского банка инфраструктурных инвестиций (AБИИ). Соответствующее предложение было озвучено в 2013 году, а официально банк открылся в январе 2016-го и вскоре привлек к участию почти все государства, за исключением Японии и США. AБИИ недвусмысленно стремился «демократизировать» региональный процесс кредитования, так как Пекин долгое время жаловался на жесткость правил и управления АБР, что дало Китаю менее 7% общего количества акций с правом голоса, в то время как Япония и Соединенные Штаты обеспечили себе по 15%. Обеспечивая Китаю доминирующее положение, Пекин владеет 32% акций АБИИ и 27,5% голосов; следующим по величине акционером является Индия с ее 9% акций и чуть более 8% голосов. По сравнению с активами АБР, составляющими около 160 миллиардов долларов и 30 миллиардами в кредитном выражении, AБИИ предстоит, тем не менее, долгий путь в направлении достижения такого размера, который был бы соизмерим с его амбициями. Первоначально на него выделили 100 миллиардов долларов, но выплачено на сегодняшний день было лишь десять из них — на пути к цели в 20 миллиардов. Учитывая свою изначально небольшую базу, в первый год АБИИ освоил только 1,7 миллиарда в кредитном отношении, еще два миллиарда запланировано на 2017 год.

Многие в Азии поддерживают очевидное соперничество между Китаем и Японией в области помощи и финансов. Официальные лица отчаянно нуждающихся в инфраструктуре стран, к примеру, Индонезии, надеются на удачное стечение обстоятельств в рамках конкуренции между АБР и АБИИ, при котором высокие социальные и экологические стандарты Японии помогут улучшить качество китайских кредитов, а менее затратная структура Китая сделает проекты доступнее. По данным АБР, с учетом необходимости выделения 26 триллионов долларов на развитие инфраструктуры к 2030 году, чем больше дополнительных источников финансирования и помощи будет доступно, тем лучше, даже если Токио и Пекин рассматривают оба финансовых института в качестве инструментов для достижения более существенных целей.

Китайский президент Си Цзиньпин привязал АБИИ к своей амбициозной, если не сказать грандиозной, инициативе «Один пояс — один путь», превратив новый банк, по сути, в комплекс инфраструктурного кредитования наряду со старым Банком развития Китая и новым Фондом Шелкового пути. По сравнению с Японией, Китай сосредоточил бóльшую часть своей внешней помощи на инфраструктуре, а инициатива «Один пояс — один путь» служит последним и крупнейшим воплощением этой приоритетной задачи. Именно эта инициатива, известная также как «новый Шелковый путь», представляет собой одну из ключевых проблем для экономического присутствия Японии в Азии. На первом форуме «Один пояс — один путь», состоявшемся в Пекине в мае 2017 года, Си пообещал инвестировать один триллион долларов в инфраструктуру с охватом Евразии и других стран, пытаясь в основном связать наземные и морские торговые маршруты в контексте новой глобальной экономической архитектуры. Си также пообещал, что инициатива «Один пояс — один путь» будет стремиться к сокращению бедности как в Азии, так и в мире. Несмотря на широко распространенное подозрение, что вложенные в инициативу суммы окажутся на поверку значительно ниже обещанных, схема Си представляет собой как политическую, так и экономическую программу.

Выполняя функции квазиторгового соглашения, инициатива"Один пояс — один путь" также подчеркивает конкуренцию Токио и Пекина в сфере свободной торговли. Несмотря на то, что многие считают боязливой и вялотекущей торговой политикой, японский экономист Киёси Кодзима (Kiyoshi Kojima) предложил создать «зону свободной торговли Азиатско-Тихоокеанского региона» фактически еще в 1966 году, хотя всерьез форумом Азиатско-тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС) эта идея стала восприниматься лишь в середине 2000-х годов. В 2003 году Япония и десять членов Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) начали переговоры по вопросу заключения соглашения о свободной торговле, которое вступило в силу в 2008 году.

Основным стимулом Японии к свободной торговле стало Транстихоокеанское партнерство (ТТП), к которому она официально присоединилась в 2013 году. На связавшее Японию с Соединенными Штатами и десятью другими тихоокеанскими государствами ТТП пришлось бы почти 40% мирового объема производства и четверть мировой торговли. Однако с выходом из ТТП США в январе 2017 года будущее пакта оказалось под сомнением. Премьер-министр Абэ без энтузиазма относится к перспективе пересмотра пакта, учитывая потраченный на его запуск политический капитал. Для Японии ТТП по-прежнему является функциональным элементом более масштабного единства интересов, основанного на расширении торговли и инвестиций и принятии общих нормативных схем.

Китай в течение последнего десятилетия стремился догнать Японию на торговом фронте, подписав в 2010 году собственное соглашение о свободной торговле с АСЕАН и обновив его в 2015-м, с целью достижения к 2020 году двусторонней торговли на общую сумму в один триллион долларов, а инвестиций — в размере 150 миллиардов. Что еще важнее, в 2011 году Китай принял инициативу АСЕАН, известную как Всеобъемлющее региональное экономическое партнерство (RCEP), призванное связать десять государств АСЕАН с шестью партнерами по диалогу: Китаем, Японией, Южной Кореей, Индией, Австралией и Новой Зеландией. RCEP, на долю которого приходится почти 40% мирового производства, и почти 3,5 миллиарда человек, все чаще рассматривается в качестве китайской альтернативы Транстихоокеанского партнерства.

Пока Япония и Австралия стремились, в частности, замедлить окончательное соглашение по RCEP, Пекин получил огромный импульс в результате выхода администрации Трампа из Транстихоокеанского партнерства, результатом которого стало широко распространенное мнение о превращении Китая в мирового экономического лидера. Токио не особо успешно борется с таким мнением, однако продолжает предлагать альтернативы доминирующим в Китае экономическим инициативам. Один из таких подходов заключается в продолжении переговоров в рамках RCEP, а другой — в совместном финансировании АБР и АБИИ определенных проектов. Такая совместная конкуренция между Японией и Китаем может стать нормой в контексте региональных экономических отношений, даже несмотря на то, что каждая из сторон стремится максимизировать свое влияние как в институтах власти, так и с азиатскими государствами.

Что касается вопросов безопасности, здесь борьба между Пекином и Токио за влияние и власть в Азии является гораздо менее двусмысленной. Применительно к Японии, которая хорошо известна своим пацифистским обществом и различными ограничениями в отношении своей армии, может показаться странным то, что в последнее десятилетие Китай и Япония стремились вырваться из стереотипных структур безопасности. Пекин ориентирован на Соединенные Штаты, которые считает серьезной угрозой своей свободе действий в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Но наблюдатели не должны игнорировать степень обеспокоенности в отношении Японии со стороны китайских политиков и аналитиков, некоторые из которых считают исходящую от ее угрозой сильнее даже американской.

Ни Япония, ни Китай не имеют реальных союзников в Азии, и этот факт часто упускается из виду при обсуждении их региональных внешних политик. Они доминируют или обладают потенциалом доминировать над своими меньшими соседями, что затрудняет создание доверительных отношений. Более того, Азия хранит воспоминания о каждой из них как об империалистической державе, предоставляя еще один повод для зачастую негласной настороженности.

Для Японии это недоверие усугубляется ее обременительными попытками справиться с наследием Второй мировой войны, а также ощущением большинства азиатских государств, что извинений за свою агрессию и зверства она принесла недостаточно. И все же давнее пацифистское устройство Японии и ее ограниченное военное присутствие в Азии после 1945 года способствовали ослаблению подозрений относительно ее намерений. С 1970-х годов Токио уделяет приоритетное внимание налаживанию связей со странами Юго-Восточной Азии, хотя последние до недавнего времени были сосредоточены главным образом на торговле.

Вернувшись к власти в 2012 году, премьер-министр Абэ принял решение увеличить расходы на оборону Японии и начать наращивание сотрудничества в сфере безопасности в регионе. После десятилетнего спада каждый из оборонных бюджетов Абэ начиная с 2013 года предусматривал все более существенные расходы, а в настоящее время они составляют в общей сложности около 50 миллиардов долларов в год. Затем путем реформирования послевоенных правовых ограничений, таких как запреты на поставки оружия и коллективную самооборону, Абэ стал пытаться предлагать поддержку Японии в качестве способа ослабления растущего военного присутствия Китая в Азии. Продажа морских патрульных судов и самолетов другим странам, включая Малайзию, Вьетнам и Филиппины, призвана содействовать наращиванию потенциала этих государств в территориальных спорах с Китаем по вопросу архипелага Спратли и Парасельских островов. Аналогичным образом Токио надеялся продать Австралии следующее поколение своих подводных лодок, а также обеспечить Индию поисково-спасательными самолетами-амфибиями, хотя оба этих плана в конечном счете либо провалились, либо были приостановлены.

Несмотря на подобные неудачи, Япония расширила свое сотрудничество в области безопасности с различными государствами Азии, в том числе в Южно-Китайском море. Она официально присоединилась к индийско-американским военно-морским учениям «Малабар», а в июле 2017 года направила на учения свой крупнейший вертолетоносец после трех месяцев заходов в порты Юго-Восточной Азии. Японская береговая охрана по-прежнему активно взаимодействует со странами региона и планирует создать совместную организацию морской безопасности с береговой охраной Юго-Восточной Азии, чтобы помочь им справиться не только с пиратством и стихийными бедствиями, но и улучшить их способность контролировать и защищать спорные территории в Южно-Китайском море. А совсем недавно министр иностранных дел Японии Таро Коно (Taro Kono) объявил о морской инициативе в области обеспечения безопасности в Юго-Восточной Азии стоимостью 500 миллионов долларов, направленной на наращивание потенциала между государствами на наиболее загруженных водных путях.

Если Токио пытался построить мосты к азиатским странам, то Пекин строил искусственные острова в попытке завоевать признание в качестве доминирующей азиатской державы в области безопасности. Китай сталкивается с более сложным уравнением безопасности в Азии, нежели Япония, учитывая споры в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях, а также территориальные споры с соседями, в том числе такими крупными странами, как Индия. Резкий рост вооруженных сил Китая за последние два десятилетия привел не только к созданию более эффективного военно-морского флота и военно-воздушных сил, но и к политическому курсу, направленному на защиту и даже продление своих требований. Резонансное восстановление земель и строительство баз на островах Спратли служат примером решения Пекина отстаивать свои претензии и подкреплять их с помощью военного присутствия, что затмевает усилия других конкурирующих сторон в Южно-Китайском море. Аналогичным образом, увеличение количества морских учений Китая в районах, удаленных от территорий, являющихся объектом притязаний, как, например, риф Джеймс близ Малайзии, беспокоило государства, которые рассматривают рост потенциала Пекина в качестве вероятной угрозы.

Китай, безусловно, предпринял попытку решить эти проблемы с помощью морской дипломатии, а именно проведения продолжающейся серии переговоров с государствами АСЕАН по вопросу Кодекса поведения в Южно-Китайском море и совместных учений с Малайзией. Однако неоднократные акты запугивания или непосредственные предостережения в адрес азиатских государств охладили всякую доброжелательность и заставили малые государства задуматься о том, сколь долго стоит попустительствовать экспансионистской деятельности Китая. Кроме того, регион испытывает беспокойство в связи с тем, что Пекин категорически отвергает постановление Международного суда Гааги в отношении его претензий на территории в Южно-Китайском море. В отличие от Японии, Китай не стремился завоевать друзей посредством поставок оборонительной техники; основная часть китайских военных продаж в Азии идет в Северную Корею, Бангладеш и Бирму, формируя шаткую структуру, наряду с Пакистаном (крупнейшим потребителем китайских поставок оружия), изолированную от тех, кто сотрудничает с Японией и Соединенными Штатами.

Подход Китая, представляющий собой сочетание прагматичной политики и ограниченной политики силы, более вероятно обеспечит ему достижение своих целей, по крайней мере, в краткосрочной перспективе, а то и дольше. Малые государства не питают иллюзий относительно своей способности успешно противостоять посягательствам Китая; они надеются либо на естественную сдержанность Пекина, либо на невыполнимую задачу, которая позволит коллективному давлению влиять на процесс принятия Китаем решений. При таком раскладе Япония выступает, прежде всего, в качестве «третьего лишнего». Хотя Токио в состоянии защитить собственные территории в Восточно-Китайском море, он знает, что его власть в регионе ограничена. Это требует не только продолжения, а то и укрепления союзнических отношений с Соединенными Штатами, но и подхода, который помог бы осложнять принятие Пекином решений, к примеру, путем предоставления оборонительной техники странам Юго-Восточной Азии. Токио понимает, что потенциально может помочь сорвать — но не сдержать — китайскую экспансию в Азии. Иными словами, Азия сталкивается с конкурирующими стратегиями безопасности двух своих самых могущественных стран: Япония стремится пользоваться популярностью; Китай — внушать страх.

Статьи по теме

Российско-китайские учения 2017

The Diplomat 22.09.2017

Китаю грозит судьба Японии

Die Welt 12.06.2016
Более глубоким проявлением китайско-японского соперничества является негласно предлагающаяся каждой из сторон модель национального развития Азии. Дело не в том, что Пекин ожидает принятия правительствами тихоокеанского региона коммунизма или помощи со стороны Токио в установлении парламентской демократии. Это скорее фундаментальный вопрос отношения к каждому из государств со стороны его соседей и влияния сторон в регионе благодаря восприятию своей национальной силы, эффективности правительства, социальной динамичности и предоставляемым системой возможностям.

Следует признать, что это крайне субъективный подход, и доказательства того, какая из двух стран является более влиятельной, будут, скорее всего, несистематическими, инферентными и косвенными, нежели недвусмысленно информативными. И это не то же самое, что повсеместная концепция использования невоенных методов. Несиловая мощь обычно считается элементом национальной власти и, в частности, привлекательности той или иной системы касаемо создания условий, посредством которых данное государство может достигать политических целей. Хотя Пекин и Токио, несомненно, заинтересованы в продвижении своих государственных интересов, этот вопрос отличается от того, как каждая из сторон воспринимается и какую пользу извлекает из проводимой ими политики.

Давно прошли те времена, когда Махатхир Мохамад (Mahathir Mohamad) мог объявить Японию образцом для подражания с точки зрения Малайзии, а Китай считал модель модернизации Японии парадигмой. Надежды Токио на использование своих экономических связей с Юго-Восточной Азией — так называемая концепция «стаи летящих гусей» — для более широкого политического влияния были разрушены ростом Китая в 1990-е годы. Пекин является крупнейшим торговым партнером для всех государств Азии, где занимает центральную позицию. Но китайско-японские отношения остались в основном деловыми ввиду сохраняющихся опасений относительно самоуверенности и страхов Пекина оказаться перегруженным экономически. В краткосрочной перспективе Китай может показаться более влиятельным благодаря своей экономической мощи, но и она преобразуется в политические успехи лишь местами. Не наблюдается и увеличения числа азиатских государств, пытающихся сымитировать политическую модель Китая.

В качестве альтернативы, Токио и Пекин продолжают бороться за положение и влияние. Каждый из них ведет переговоры в основном с одним и тем же набором азиатских субъектов, обеспечивая тем самым то, что азиаты считают без пяти минут рыночной конкуренцией, в рамках которой малые государства способны проводить более выгодные сделки, чем если бы имели дело лишь с одной из двух сторон. Более того, и Китай, и Япония частично основывают свои политические курсы на представлениях о политике США в Азии. Союз Японии с Соединенными Штатами способствует, по сути, объединению Токио и Вашингтона в единый блок против Пекина, а также создает глубинную неопределенность относительно американских намерений. Обеспокоенность Японии правдоподобностью американских обещаний продолжить участие в жизни Азиатско-Тихоокеанского региона создает почву для реализации планов Токио по военной модернизации, отчасти для того, чтобы стать более эффективным партнером, а отчасти — ради недопущения чрезмерной зависимости. В то же время неопределенность в отношении долгосрочной политики Америки усиливает стремление Японии углубить отношения и сотрудничество с Индией, Вьетнамом и другими странами, разделяющими ее озабоченность по поводу растущей военной мощи Китая. Аналогичным образом, реакцией Пекина на участие администрации Обамы в территориальных спорах Южно-Китайского моря стала программа восстановления земель и строительства баз на островах Спратли. То же самое можно сказать и об инициативах Китая в области финансов и свободной торговли, которые направлены — по крайней мере, отчасти — на ослабление Транстихоокеанского партнерства, которое активно пропагандировалось (но не инициировалось) Вашингтоном, или о продолжающемся влиянии Всемирного банка на региональное кредитование.

С одной лишь материальной точки зрения, Япония останется внакладе в рамках любой прямой конкуренции. Дни ее экономической славы остались далеко позади, и она никогда не отличалась особыми успехами в вопросах преобразования своей по-прежнему относительно мощной экономики в политическое влияние. Осознание несостоятельности своей политической системы усиливает ощущение того, что Япония, скорее всего, уже никогда не восстановит ту динамичность, что была для нее характерна в первые десятилетия после войны.

Тем не менее, Япония, будучи стабильной демократией, имеющей в основном удовлетворенное, высокообразованное и здоровое население, по-прежнему считается ориентиром для многих азиатских государств. Давным-давно решив проблему загрязнения окружающей среды и имея низкий уровень преступности, Япония представляет собой привлекательную модель для развивающихся обществ. Умеренная международная политика и минимальные зарубежные военные операции в сочетании с щедрой иностранной помощью делают Японию наиболее популярной в Азии страной, согласно одному из опросов Pew Research Center в 2015 году —71% респондентов высказался положительно. Рейтинг одобрения Китая составил всего 57%, а треть респондентов высказалась отрицательно.

Но нынешняя репутация и привлекательность выгодны Японии лишь до определенной степени. Когда в 2016 году японский центр по изучению общественного мнения Genron NPO задал вопрос о потенциальном росте влияния Японии к 2026 году, утвердительно ответили 11,6% китайцев и 23% южнокорейцев; удивительно, но среди самих японцев так думали только 28,5%. Когда в 2015 году Genron задал тот же вопрос о Китае, выяснилось, что роста его влияния в Азии к 2025 году ожидают 82.5% китайцев, 80% южнокорейцев и 60% японцев. Причиной таких результатов стали, несомненно, два десятилетия экономического роста Китая и стагнация японской экономики, но определенную роль играют, вероятно, и недавние политические инициативы Китая при Си Цзиньпине.

Несмотря на то, что в региональных опросах общественного мнения Япония набрала меньше баллов, Китай спровоцировал волну ожиданий относительно того, что благодаря своей мощи станет господствующей державой Азии, а то и всего мира. Это облегчило процесс привлечения азиатских государств к сотрудничеству или настороженному нейтралитету. АБИИ является лишь одним примером стечения стран Азии на китайское предложение; среди других можно отметить инициативу «Один пояс — один путь». Пекин использовал свое влияние также и отрицательным образом, оказывая, к примеру, давление на такие государства Юго-Восточной Азии, как Камбоджа и Лаос, с целью противостояния жесткой критике территориальных претензий Китая в совместных коммюнике АСЕАН.

Временами доминирующее положение Китая действовало против него, и Япония воспользовалась обеспокоенностью региона его мощью. Когда государства-члены АСЕАН предложили то, что в начале 2000-х годов стало Восточноазиатским саммитом при участии Китая, Японии и Южной Кореи, Токио совместно с Сингапуром успешно лоббировали присвоение статуса полноправных членов также Австралии, Индии и Новой Зеландии. Данное присоединение еще трех демократических государств было направлено на ослабление влияния Китая на то, что станет, как ожидалось, крупнейшей паназиатской многосторонней инициативой, а потому подверглось открытому осуждению со стороны китайских средств массовой информации.

Ни Японии, ни Китаю не удалось занять доминирующее положение в качестве бесспорной великой державы Азии. Страны Юго-Восточной Азии хотят, прежде всего, чтобы их не втягивали в китайско-японский — или, что почти то же самое, китайско-американский/японский — спор в области политики и безопасности. Ученые Бхубхиндар Сингх, Сара Тео и Бенджамин Хо утверждают, что в последние годы государства АСЕАН стали уделять больше внимания отношениям между США и Китаем, поскольку именно Соединенные Штаты имеют союзников среди стран Юго-Восточной Азии и именно Соединенные Штаты включились в спор за территории в Южно-Китайском море.

Тем не менее, китайско-японские отношения считаются критически важными в контексте стабильности в Азии в краткосрочной и долгосрочной перспективе. Хотя данная конкретная озабоченность концентрируется на проблемах безопасности больше, чем на более серьезных вопросах национальных моделей, когда в фокус внимания попадает национальное развитие, упор на Китай и Японию становится еще более четким. Никто не отвергает сохраняющуюся важность Соединенных Штатов в контексте краткосрочного и среднесрочного будущего Азии, но осведомленность о долгой истории китайско-японских отношений и конкуренции является главным элементом более широкого регионального восприятия власти, лидерства и угроз, которое в ближайшие десятилетия окажет на Азию значительное влияние.

Банальным, но небесполезным было бы замечание о том, что ни Япония, ни Китай покинуть Азию не могут. Они связаны друг с другом и со своими соседями, и оба имеют напряженные отношения с США. Экономические связи Японии и Китая в дальнейшем, скорее всего, углубятся, даже если обе стороны станут искать альтернативные возможности и стремиться структурировать азиатские торгово-экономические отношения наиболее выгодными с точки зрения своих интересов способами. Вне всяких сомнений, между Пекином и Токио будут эпизоды весьма интенсивного политического сотрудничества, а также минимальное количество рядовых дипломатических условностей. Обмены на местном уровне продолжатся — как минимум благодаря миллионам туристов.

Однако, как показывает история и цивилизационные достижения этих стран, они останутся двумя наиболее могущественными государствами Азии, а это подразумевает постоянную конкуренцию. независимо от того, останется Япония в союзе с США или нет и увенчается ли успехом стремление Китая сформировать паназиатское сообщество «Один пояс — один путь», стороны не оставят попыток влиять на ситуацию в плане политики, экономики и безопасности в Азии. Учитывая тот факт, что Соединенные Штаты продолжают сталкиваться с проблемой своих глобальных обязательств и интересов, что приведет к периодам относительного истощения сил в Азии, Китай и Япония останутся связанными сложными, зачастую напряженными и конкурентными отношениями, которые являют собой нескончаемую большую игру в Азии.

Майкл Ослин изучает проблемы современной Азии в Институте Гувера при Стэнфордском университете. Данную статью он написал, будучи постоянным сотрудником Американского института предпринимательства.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Китай возложил на Японию ответственность за инцидент

Последнее обострение китайско-японских отношений, произошедшее из-за инцидента с задержанием китайского рыболовецкого судна, вновь высветило целый комплекс неразрешенных между странами проблем. Под угрозой срыва оказались все договоренности, достигнутые Пекином и Токио по проблеме нефтегазовых месторождений в Восточно-Китайском море, а пропагандистская кампания в китайских СМИ заметно подогрела антияпонские настроения в обществе, "дремавшие" в последние несколько лет на фоне некоторого улучшения отношений между странами.

Началось все 7 сентября с задержания патрульными кораблями японской береговой охраны китайского рыболовецкого траулера. В китайских СМИ сообщалось лишь о незаконных действиях японской стороны, а также о столкновении рыболовецкого судна с японскими патрульными кораблями. Подробности в информационном пространстве КНР не уточнялись. В японской печати, напротив, давалась широкая картина произошедшего. По официальной версии, китайское судно врезалось сначала в японский корабль "Ёнакуни", а затем в патрульный корабль "Мидзуки". Китайский траулер попытался скрыться от японских пограничников после того, как те потребовали его остановки для проверки законности ведения им промысла в районе островов Дяоюйдао, которые являются предметом территориального спора Пекина и Токио. Япония заявила, что китайское судно вело незаконный рыбный промысел в ее территориальных водах.

Реакция Китая последовала незамедлительно. В этот же день на брифинге для журналистов официальный представитель МИД КНР Цзян Юй заявила о том, что Пекин оставляет за собой право на ответные действия в связи с этим инцидентом. "Официальный Пекин выражает серьезную озабоченность данным инцидентом, – подчеркнула китайский дипломат, – и уже сделал соответствующее представление японской стороне". "Остров Дяоюйдао и прилегающие к нему территории издревле принадлежат Китаю, который выступает против ведения там японской стороной так называемой деятельности по обеспечению правопорядка и призывает Токио воздержаться от действий в этом районе, угрожающих безопасности китайских граждан", – сказала Цзян Юй. "В связи с данным происшествием мы оставляем за собой право на ответные действия," – резюмировала официальный представитель внешнеполитического ведомства КНР.

Спустя всего несколько часов 7 сентября заместитель министра иностранных дел Китая Сун Тао вызвал посла Японии в КНР и сделал ему серьезное представление в связи с задержанием китайского рыболовецкого судна в районе островов Дяоюйдао /Сенкаку/. В разговоре с послом замглавы МИД КНР потребовал, чтобы "японские патрульные корабли прекратили незаконную деятельность по задержанию китайских рыболовецких судов". Это было началом целой серии протестов и жестких заявлений Пекина. Япония, в свою очередь, объявила о намерении судить капитана китайского рыболовецкого траулера по своим законам.
В последующие несколько дней заявления Китая становились все более жесткими, в протестах МИД КНР начали звучать предупреждения о возможном негативном влиянии этого инцидента на дальнейшее развитие двусторонних отношений. "Мы требуем от японской стороны без всяких условий освободить китайское рыболовецкое судно, чтобы избежать дальнейшего осложнения ситуации", – заявила представитель китайского внешнеполитического ведомства Цзян Юй на очередном брифинге. "Острова Дяоюйдао с древности являются частью китайской территории", – напомнила она официальную позицию Пекина. В этой связи, подчеркнула она, "задержание китайского рыболовецкого судна японской стороной на основании японских законов – не имеет силы и незаконно". "Китайская сторона этого принять не может", – сказала она. Отвечая на вопрос журналистов о том повлияет ли этот инцидент на совместную китайско-японскую разработку газовых месторождений в районе спорных островов Дяоюйдао, Цзян Юй отметила, что "вопрос принадлежности территории является очень чувствительным, японское правительство само понимает насколько серьезное влияние он может оказать на двусторонние отношения в целом".

Следующим шагом Пекина стало повышение уровня официальных заявлений. 10 сентября протест выразил министр иностранных дел КНР Ян Цзечи. Для этого во внешнеполитическое ведомство страны в очередной раз был вызван посол Японии в Китае. Ян Цзечи потребовал от японской стороны "немедленного и без всяких условий освобождения рыболовецкого судна вместе с капитаном и командой".

Япония сохраняла хладнокровие в ответ на все эти жесткие заявления китайского внешнеполитического ведомства и продолжала настаивать на необходимости ответа капитана перед японским законодательством. Ситуация начала постепенно меняться после того, как Китай в качестве одной из ответных мер 11 сентября объявил о решении приостановить переговоры с Японией по вопросам Восточно-Китайского моря, касающимся совместной разработки нефтегазовых месторождений в спорных районах. Переговоры между двумя странами касались принципов общего понимания проблем Восточно-Китайского моря, в том числе и вопросов территориального размежевания, их второй тур был назначен на середину сентября. "Японская сторона проигнорировала неоднократные решительные представления и твердую позицию Китая, и упрямо решила подвести дело капитана китайского судна под так называемую "юридическую процедуру".

Китай выражает по этому поводу крайнее неудовольствие и самый серьезный протест", – говорилось в заявлении МИД КНР.
На следующий день после этого заявления с требованием освободить капитана рыболовецкого траулера выступил член Госсовета КНР Дай Бинго, претензии которого к Токио также пришлось выслушивать послу Японии в Китае, вызванному "на ковер" уже поздно ночью, что также было призвано продемонстрировать всю серьезность недовольства Пекина складывающейся ситуацией. Дай Бинго не был многословен, вслед за требованием освободить всех задержанных китайских граждан он выразил надежду на то, что Япония "примет мудрое политическое решение".

Настойчивые требования Китая вынудили Японию пойти на первые уступки, и 13 сентября 14 членов экипажа рыболовецкого траулера были освобождены, а капитан судна остался в Стране восходящего солнца в ожидании окончания судебного разбирательства. В последующие несколько дней Китай не ослаблял напора, возлагая на уровне официальных заявлений ответственность за обострение двусторонних отношений на Японию. Параллельно в СМИ велась активная пропаганда, подогревающая накал страстей вокруг этого инцидента и антияпонские настроения в обществе.

После десяти дней непрерывных заявлений, официальных протестов и требований освободить задержанного капитана китайского рыболовецкого траулера Пекин принял решение пойти дальше и объявил о своих суверенных правах на разработку нефтегазового месторождения "Чуньсяо" в районе Восточно-Китайского моря, который является предметом территориального спора с Японией. "Китай обладает полным суверенным правом и правом юрисдикции на нефтегазовое месторождение "Чуньсяо", – сказала представитель МИД КНР Цзян Юй. В ответ на просьбу журналистов подтвердить информацию о том, что Китай направил в этот район оборудование для ремонтных работ на комплексе "Чуньсяо", Цзян Юй заявила: "Действия китайской стороны в районе месторождения "Чуньсяо" являются абсолютно законными".

Тем самым, была затронута проблема, которая уже долгое время является камнем преткновения в отношениях Пекина и Токио. Китай и Япония много лет не могут договориться по вопросам, касающихся разработки нефтегазовых месторождений и разграничения районов контроля в Восточно-Китайском море. Пекин не признает предложение Японии о разделении зон контроля по срединной линии и настаивает на том, чтобы его права распространялись до границ материкового шельфа Китая, который заканчивается почти у южного японского острова Окинава.

Одним из самых жестких ответных мер Пекина на заержание Токио капитана рыболовецкого траулера стало заявление о прекращении контактов с Японией на министерском уровне, прозвучавшее 19 сентября. "Китайская сторона неоднократно подчеркивала, что, так называемое, судебное разбирательство японской стороны в отношении капитана китайского судна является незаконным и бесполезным", – говорится в заявлении представителя МИД КНР Ма Чжаосюя. По его словам, Пекин "требует, чтобы японская сторона незамедлительно и без всяких условий освободила китайского капитана". "Если японская сторона продолжит действовать по-своему и добавлять к имеющимся ошибкам новые, то китайская сторона предпримет жесткие ответные меры ", – сказал Ма Чжаосюй, подчеркнув, что "вся ответственность за последствия будет лежать на Японии".

Следует отметить, что в самом заявлении китайского внешнеполитического ведомства о прекращении министерских контактов с Японией ничего не говорилось. Данная информация появилась на ленте агентства Синьхуа со ссылкой на источник в МИД КНР. Японская сторона, в свою очередь, заявила, что так и не получила соответствующего уведомления от Китая.

Последним жестким демаршем Пекина перед тем, как японская прокуратура 24 сентября приняла решение освободить из-под стражи капитана рыболовецкого судна, стало заявление МИД КНР, в котором Япония была обвинена в посягательстве на суверенитет Китая. "Незаконное задержание Японией китайских рыбаков и китайского судна в районе островов Дяоюйдао, а также продолжение применения так называемого судебного преследования на основе внутреннего законодательства является серьезным посягательством на суверенитет Китая и открытым вызовом со стороны Японии", – сказала Цзян Юй. Этот инцидент, по ее словам, "всколыхнул китайскую общественность и нанес серьезный ущерб китайско-японским отношениям". "Только в том случае, если Япония немедленно исправит свою ошибку и освободит китайского капитана, можно будет избежать дальнейшего ухудшения двусторонних отношений", – заявила представитель МИД КНР. По ее словам, это требование должно быть выполнено незамедлительно, если Япония "действительно дорожит двусторонними отношениями".

Освобождение китайского капитана обозреватели косвенно связывают с задержанием четверых граждан Японии в провинции Хэбэй на севере Китая за незаконную видеосъемку военных объектов в охраняемой зоне. Информация об этом появилось 23 сентября – накануне соответствующего решения японской прокуратуры. В лаконичном сообщении агентства Синьхуа, говорилось, что "служба общественной безопасности города Шицзячжуан приняла меры в отношении четверых человек в соответствии с законом после получения информации об их незаконной деятельности". "В настоящее время идет расследование этого дела", – заявило управление общественной безопасности города.

С освобождением экипажа рыболовецкого судна и капитана Китай не прекратил жестких выпадов в отношении Японии и потребовал от Токио компенсации и извинений за инцидент в районе островов Дяоюйдао. Задержание китайского рыболовецкого траулера и членов экипажа, подчеркивается в заявлении МИД КНР, "стало грубым посягательством на территориальную целостность Китая, и китайское правительство выражает по этому поводу решительный протест". "В связи с этим инцидентом японская сторона должна принести извинения и выплатить компенсацию", – заявило китайское внешнеполитическое ведомство. При этом МИД КНР подчеркнул, что Китай и Япония являются ближайшими соседями и, что "продолжение развития стратегических взаимовыгодных отношений отвечает интересам народов двух стран". "Обе стороны должны решать имеющиеся в китайско- японских отношениях вопросы путем диалога и консультаций", – говорится в заявлении.

В целом, следует отметить, что всю ответственность за нанесенный двусторонним отношениям ущерб Китай возложил на Японию, от которой требует конкретных шагов для исправления сложившейся ситуации.

Официально Пекин также категорически отрицает многочисленные спекуляции в иностранных СМИ относительно возможной связи между арестом четырех граждан Японии за незаконную видеосъемку военных объектов и освобождением капитана китайского рыболовецкого траулера, которое произошло на следующий день после этого. Китай также четко дал понять, что намерен решать вопрос с задержанными японскими гражданами на основе действующего в КНР законодательства. Ряд экспертов полагают, что Пекин может проявить большую решимость в отношении задержанных японцев, нежели Токио в случае с капитаном китайского рыболовецкого судна.

Самое серьезное обострение отношений за последние годы

Дипломатический скандал между Японией и Китаем грозит стать самым серьезным из тех, что произошли за последние годы.
Китайский рыболовецкий траулер был задержан японской береговой охраной. В ходе задержания он дважды столкнулся с патрульными кораблями, однако в итоге был взят под контроль и отбуксирован в ближайший порт острова Исигаки /префектура Окинава/. Капитан судна был арестован.

Подобный инцидент сам по себе послужил поводом для дипломатического скандала, однако ситуацию усугубило то, что задержание произошло в районе островов, которые являются предметом давнего территориального спора между Японией и Китаем. Необитаемые острова Дяоюйдао упоминаются в китайских летописях как территория Поднебесной с середины XIV века. Архипелаг перешел под контроль Японской империи вместе с Тайванем в числе близлежащих островов после победы над Китаем в войне 1894-1895 года и получил официальное название Сэнкаку.

В 1944 году в Японии произошел внутренний территориальный спор за владение островами между префектурами Окинава и Тайхоку /Тайвань/, который токийский суд решил в пользу последней. Спустя год после этого Япония капитулировала во Второй мировой войне и отказалась от всех своих завоеваний и, в частности, от Тайваня. По логике Пекина, вместе с Тайванем Токио должен был вернуть и Сэнкаку, однако Япония сохранила свой суверенитет над архипелагом. Несогласный с таким решением Китай впервые акцентировал внимание на территориальном споре в 1992 году, объявив острова "исконно китайской территорией". В 1999 году в Восточно-Китайском море поблизости от Сэнкаку обнаружили крупное месторождение газа. Все эти факторы с тех пор поддерживают тлеющий территориальный конфликт, который время от времени обостряется.

Однако на этот раз ответные меры КНР на задержание корабля были несколько неожиданными и крайне неприятными для Японии. Помимо целой серии вызовов в МИД посла Японии в Китае Пекин отреагировал немедленным прекращением переговоров о совместной с Токио разработке газовых месторождений в Восточно-Китайском море. Более того, китайская сторона перевезла к району газовых полей неизвестное оборудование, которое могло быть использовано для бурения, что противоречило бы японо-китайсому соглашению. Кроме того, Пекин прекратил экспорт в Японию редкоземельных металлов, а также приостановил совместные проекты по туризму. Все это вызвало серьезную обеспокоенность в Токио.

Тем не менее, японское правительство отвечало на заявления Китая в достаточно привычном для себя ключе, выражая сожаление за недружественные действия Пекина и предлагая спокойно разобраться в ситуации, однако тот идти на диалог отказывался. Не удовлетворило Китай и освобождение задержанного судна, поскольку под стражей в Японии остался капитан корабля, которого власти страны были намерены судить. Согласно японским законам, ему грозило три года тюрьмы или около 6 тыс. долларов штрафа. В конфликте наступила патовая ситуация, которая продолжалась на протяжении двух недель. Все изменилось только после того, как в китайской провинции Хэбэй за незаконную съемку строящегося предприятия по утилизации химического оружия были задержаны 4 сотрудника японской компании "Фудзита" – граждане Японии.
В Токио это задержание восприняли как сигнал со стороны КНР о желании произвести обмен задержанных японцев на капитана траулера. В тот же день решением прокуратуры гражданина Китая освободили из-под стражи и он вернулся в КНР чартерным авиарейсом.

Решение японской прокуратуры отпустить капитана судна- нарушителя получило довольно скептические оценки в японских СМИ. Практически никто не поверил заверениям правительства и лично премьер-министра Наото Кана, что решение об освобождении было принято прокуратурой самостоятельно, а не под давлением со стороны КНР.

В частности, газета "Никкэй" усомнилась в том, что при освобождении китайского гражданина были должным образом выполнены все предусмотренные законом процедуры. "Санкэй" заявила, что произошедшее "нанесло ущерб суверенитету и национальным интересам Японии".
"Майнити" же назвала решение прокуратуры "трудным для понимания" и посчитала "странным для прокуратуры" обоснование своих действий состоянием двусторонних отношений с другим государством.

По общему мнению японских СМИ, руководство Японии повело себя недальновидно, поскольку неправильно распознало цель Пекина в текущем дипломатическом конфликте. Еще в середине сентября видный американский аналитик Ричард Армитейдж во время своего визита в Токио встретился с генсеком японского кабинета министров Ёсито Сэнгоку и обратил его внимание на то, что Китай, обостряя отношения, проверяет позицию Японии на прочность. Об этом говорило и то, что Пекин повел себя неожиданно агрессивно и принял реальные и достаточно серьезные контрмеры, в то время как ранее все случаи обострения территориального спора между Китаем и Японией обычно ограничивались обменом несколькими жесткими заявлениями. Было очевидно, что освобождение китайского гражданина – не единственное, чего пытается добиться Пекин.

И эта версия подтвердилась. КНР не удовлетворилась возвращением на родину капитана траулера и в следующем заявлении своего МИДа потребовала от Японии извинений и компенсаций, поскольку задержание корабля стало "грубым посягательством на территориальную целостность Китая". Более того, Пекин отказался обсуждать вопрос об освобождении четырех сотрудников "Фудзита", чего в Токио ожидали в ответ на возвращение капитана. Таким образом, освобождение китайского гражданина, действительно, стало для Японии дипломатическим поражением, в то время как Китай подталкивал Токио к еще одному – фактическому признанию суверенитета КНР над спорными островами. Разумеется, японский МИД назвал требования Китая неприемлемыми. Премьер- министр Кан заявил, что Япония не будет обсуждать с Пекином принадлежность архипелага.

Тем не менее, сейчас, когда конфликт в очередной раз перешел в стадию ожидания, преимущество находится, скорее, на стороне Китая, поскольку Япония добровольно отказалась от серьезного рычага влияния на КНР.

Дальнейшее развитие событий во многом зависит от целей, которые ставит перед собой Пекин. Если Китай действительно рассчитывает убедить Токио отдать Сэнкаку, то давление с его стороны продолжится и в японо-китайских отношениях наступит затяжной кризис. Выход из него с минимальными потерями потребует от Токио больших дипломатических усилий. Это может стать едва ли не основной внешнеполитической проблемой, которую придется решать кабинету Наото Кана.

Впрочем, существует еще несколько точек зрения на цели КНР в данном конфликте. Так, как полагает "Майнити", обострение отношений с Токио может быть направлено, прежде всего, на внутреннюю аудиторию. Возможно, китайское руководство играет на национальных чувствах населения своей страны и таким образом укрепляет свой авторитет. В пользу этой версии говорит размах акций протеста, которые несколько раз организовывались у японских дипмиссий по всему Китаю.
Еще одно мнение о конфликте озвучил упоминавшийся выше Ричард Армитейдж. По его словам, действия Пекина – это "предупреждение Вьетнаму, Малайзии, Филиппинам и Тайваню относительно спорных территорий". Со всеми этими странами Китай ведет территориальные споры, добиваясь контроля над Южно-Китайским морем. По мнению аналитика, Пекин старается заранее продемонстрировать свою решительность в урегулировании этих вопросов в свою пользу.

Иван Каргапольцев, Пекин Ярослав Макаров, Токио

Петрунина Жанна Валерьяновна,доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой «История и архивоведение» ФГБОУ ВПО «КомсомольскийнаАмуре государственный технический университет», г. КомсомольскнаАмуре[email protected]

Китайскояпонские отношения в конце ХХ –началеXXIвв.: от конфронтации к взаимодействию

Аннотация.В статье рассмотрены основные направления политического и экономического сотрудничества между Японией и КНР на рубеже XX–XXIвв. Выявлены приоритетные направления сотрудничества и проблемы взаимодействия между странами на современном этапе. Ключевые слова: КНР, Япония, политическое сотрудничество, экономическое взаимодействие, Ясукуни, тайваньский вопрос,территориальные споры.

Современные международные отношения невозможно представить без сложных, многосторонних интеграционных процессов между странами и регионами. Взаимодействие идет во многих сферах общественной жизни –экономической, политической, культурной и других. При этом интересы государств достигают высокого уровня взаимозависимости.Несмотря на существующие противоречия между странами АзиатскоТихоокеанского региона (АТР) и наличия здесь очагов напряженности, в последние десятилетия АТР стал одним из мировых центров экономической, политической и культурной интеграции. Уровень региональной интеграции во многом зависит от стремления ведущих государств АТР взаимодействовать друг с другом, от тех целей, которые они ставят перед собой, включаясь в интеграционные процессы. На рубеже XX–XXIвв. Китай вышел на передовые позиции в международных отношениях. Особое положение Китай занимает в АТР, в котором сосредоточены крупные динамично развивающиеся субъекты международной и экономической политики. Благодаря интеграции во многие азиатскотихоокеанские структуры Китай постепенно превратился в регионального лидера и вносит большой вклад в развитие гармоничного мира. По справедливому замечанию академика РАН М.Л. Титаренко, рост геополитического влияния КНР делает китайский фактор одним из ключевых компонентов долгосрочного политического глобального и регионального прогнозирования. Рост влияния КНР на международной арене проходит параллельнос процессом сосредоточения «центра силы» вАТР, переместившегося из Европы.На рубеже ХХ –XXIвв. власть в Китае последовательно сменили лидеры второго (Дэн Сяопин), третьего (Цзян Цзэминь), четвертого (Ху Цзиньтао)и пятого (Си Цзиньпин) поколений политиков. Каждый из лидеров проводил курс, направленный на обретение Китаем статуса мировой державы. На современном этапе региональных международных отношений важными для КНР остаются ее взаимоотношения с Японией. В 1990е гг. в японокитайских отношениях произошли значительные изменения. Страны подписали ряд межправительственных соглашений, регулирующих различные области сотрудничества. В августе 1997 г. на заседании Общества экономических единомышленников в Токио премьерминистромЯпонии Р.Хасимотобыла предложена новая внешнеполитическая концепциястраны,получившая название «Евразийскаядипломатия». Целью предложенной концепции является расширениеи укреплениесвязейЯпониисКитаем,Россиейи странами СНГ.В отношении КНР японская внешняя политика должна была основываться на «четырехновых принципах»: взаимопонимание, активизация диалога, расширение сотрудничества и совместная деятельность по строительству нового мирового порядка.Стремясь обеспечить мир в Азии,установленный после окончания холодной войны, Япония в тот период стремилась установитьдиалогсо своим соседомпо вопросам безопасности и обороны. Во время государственного визита председателя КНР Цзян Цзэминя в Японию (1998 г.) стороны выразили единодушное мнение о необходимости установления отношений дружеского сотрудничества и партнерства, направленных на укрепление мира и экономического развития. Руководителями обеих странбылапринятаСовместнаядекларацияи Совместное заявление для печати об усилении «японокитайского сотрудничества, устремленного в XXI век». Конец ХХ в. ознаменовался установлением политического диалога между Китаем и Японией. В 1997 –1998 гг. между странами были проведены три саммита. Однако реальных результатов политические переговоры не принесли и в начале XXIв. постепенно свелись на нет. К 2005 г. напряжение в японокитайских отношениях достигло высшей точки. Острые противоречия между странами вызывала проблема токийского храма Ясукуни, которыйдля Китая остается символом японского милитаризма и реваншизма. К сожалению, этот вопрос до настоящего времени не решен. Пекин осуждает и безуспешно добивается от главы японского правительстваи японской политической элиты отказа отежегодныхритуальных посещений храма. Яркой иллюстрацией сохраняющейся конфронтации по этому вопросу является заявление нынешнего лидера КНР Си Цзиньпина о невозможности контактов с лидером Японии Синдзо Абэ во время Олимпийских игр 2014 г., проводившихся в российском Сочи.Осложняет отношения между странами и Тайваньский вопрос. В начале 2005 г. Япония и США выпустили совместную декларацию, названную «мирным решением» тайваньской проблемы. Эта декларация вызвала негативную реакцию руководства КНР, которое опротестовало вмешательство в свои внутренние дела. Китай был охвачен массовыми антияпонскими демонстрациями, сопровождавшимися актами вандализма. Такое положение создавало угрозу и сложившимся двусторонним экономическим связям. Ко второй половине 1990х гг. наметилась тенденция к потере Японией своих лидирующих экономических позиций в Восточной Азии. В условиях экономического роста Китая постепенно усиливалась не только взаимозависимость обеих стран друг от друга, но и увеличивалось соперничество между ними за влияние в странах АТР. В 2000 –2004 гг. японокитайский товарооборот увеличился. Это привело к тому, что Китай стал основным торговым партнером Японии, обогнав США. Однако с 2001 г. экономическая помощь Китаю со стороны Японии начала значительно сокращаться. Япония больше не желаласодействоватьросту военного и экономического могущества своего конкурента. По мнению японских экспертов, предоставление экономической помощи Китаю фактически финансирует его военную мощь, кроме того, Китай сам оказывает поддержку многим развивающимся странам, и поэтому нет необходимости содействовать стране, которая может позволить себе оказывать помощь другим. Обострилось соперничество в энергетической сфере, в вопросах получения доступа к богатым сырьевым ресурсам, от которых зависит как Китай, так и Япония. Возобновление диалога между Японией и Китаем стало возможно в 2006 г., когда в Японии произошла смена руководства. Приход к власти Синдзо Абэ в сентябре 2006 г. ознаменовал улучшение двусторонних отношений. Перваязарубежнаяпоездкапремьерминистра Синдзо Абэбыла совершенаименно в КНР. Катализатором восстановления японокитайских отношений стали финансовые потери ведущих японских компаний, инвестировавших в китайскую экономику. В ходе двух саммитов 2006 –2007 гг. Токио и Пекину удалось достигнутьдоговоренностиоб углублении сотрудничества и намерениивыстраивания стратегическихвзаимовыгодныхотношений. В 2007 г. объемы двусторонней торговли увеличились на 12%, достигнув $ 236,6 млрд. В свою очередь Япония заняла третье место среди государств, ведущих торговые отношения с Китаем. В 2008 г., спустя десять лет, состоялся визит председателя КНР Ху Цзиньтао в Японию. Целью визита стало стремление обеих сторон укрепить взаимодоверие, усилить дружбу, углубить сотрудничество, открыть перспективу на будущее, всесторонне продвинуть китайскояпонские отношения стратегической взаимовыгоды.С начала XXIв. стали отчетливо проявляться тенденции к стремлению ведущих экономик СевероВосточной Азии (СВА) создать единое трехстороннее энергетическое кольцо, образовать трехстороннюю зону свободной торговли, сформировать валютный союз и ввести единую валюту в этом регионе. Несмотря на существующие межгосударственные противоречия и торговоэкономические споры, лидеры КНР, Японии и Республики Кореяпонимают, чтов современных экономических условиях важно способствовать развитию интеграционных процессов, что актуализирует многие вопросы, связанные с совместной экономической деятельностью на региональном уровне. Двигаясь в соответствии с избранным курсом, Китай активно расширяет экономические связи не только с Японией, но и Южной Кореей. В 2013 г. Япония и Южная Корея заняли втрое и третье место после США по объемам экспортируемых китайских товаров ($122,79 млрд. и $ 76,06 млрд. соответственно). За тот же период Республика Корея стала первой среди стран по поставкам товаров в Китай (сумма составила $149,96 млрд.), японский импорт на китайский рынок составил $133,2млрд. Лидеры стран СВА обосновывают подобную политику стремлением добиться стабильности в валютной сфере, попыткой оградить экономики региона от негативных последствий мировых экономических кризисов, уйти от долларовой зависимости, а значит, и составить конкуренцию США на мировых рынках. Китай, Япония и Южная Корея имеют достаточно высокий уровень экономического развития и региональных торговых связей. Специалисты КНР, Японии и Южной Кореи проводят научные исследования по вопросам развития трехсторонней торговли, инвестиционного взаимодействия, развития трехсторонних информационных и коммуникационных технологий. Сотрудничество между странами СВА было оформлено к концу 2008 г., когда начал работу саммит Китай –Япония –Южная Корея. Экономическое сотрудничество государств СВА позволяет повысить конкурентоспособность региона и будет способствовать решению многих политических вопросов между этими государствами. Однако в СВА нет ярко выраженной лидирующей валюты, которая смогла бы заменить доллар, что тормозит решение этого вопроса.При всем томувеличение конкуренции между Пекином и Токио на региональном и глобальном уровне способствует появлению новыхпроблем и обострению старыхпротиворечийв их отношениях, ключевыми из которых являются попытки Японии не допустить усиления военного и экономического влияния КНР в АТР. Не менее сложным для разрешения является спор о принадлежности островов Дяоюйдао (Сэнкаку) и материкового шельфа в ВосточноКитайском море. Японокитайский территориальный спор создает угрозу возникновения полномасштабной торговой войны между сторонами. В противостояние между Китаем и Японией оказались втянуты и США, выступающие на стороне Токио в соответствии с двусторонним договором о безопасности. Конфликт между КНР и Японией сказался и на настроениях инвесторов. Акции крупнейших японских автомобильных компаний (нр., Nissan и Honda) на китайском рынке в ходе торгов стали падать. Достижению компромисса препятствуют выдвигаемые сторонами разные версии прохождения разграничительной линии между эксклюзивными экономическими зонами двухстран. Китай активно занимается разработкой газа в этих водах и отказывается признавать наличие этой линии. По мнению китайкой стороны,сфера контроляКНР простирается до границы континентального шельфа, которая находится неподалеку от южной японской префектурыОкинава. Переплетение многих факторов (политические разногласия, тесное экономическое сотрудничество, рост торговой конкуренции и соперничество за влияние в Восточной Азии) способствует укреплению отношений между Пекиноми Токио. Кроме того, в Китае осознают опасность от сближения Японии с США, вероятность которого усиливается при обострении противоречий между восточноазиатскими соседями.

Ссылки на источники1.Титаренко М.Л. Геополитическое значение Дальнего Востока. Россия, Китай и другие страны Азии. –М.: Памятники исторической мысли,2008.–624 с. 2.КНР и Япония: от Абэ до Фукуды–URL: http://www.easttime.ru/analitic/3/8/521.html

[Дата обращения 03.02.2011]. 3.Внешнеэкономическая деятельность Китая в январеоктябре 2013 года –URL: http://www.ved.gov.ru/exportcountries/cn/about_cn/ved_cn/[Дата обращения23.03.2014].

Ms. Zanna V. PetruninaDoctor of History, Professor, TheHead of the Department "History and archival", KomsomolskonAmur State Technical University, KomsomolskonAmur) [email protected] relations in the end of XX –beginning of XXI centuries.: from confrontation to interactionSummary:This article describes the main areas of political and economic cooperation between Japan and China at the turn of XX XXI centuries. Priority areas of cooperation and problems of interaction are revealed between countries at present. Keywords: China, Japan, political cooperation, economic cooperation, Yasukuni, the Taiwan issue, territorial disputes.

Китай и Япония, обладающие мощными экономиками и располагающие значительным политическим весом, превратились в начале ХХI века во влиятельных игроков мировой политики. Внешнеполитические устремления обеих стран, характер их взаимосвязей оказывают существенное влияние на международную обстановку в Северо-Восточной Азии и формирование военно-политического и экономического климата региона. Современные отношения Китая и Японии отмечены многими противоречиями. Существует ряд исторических, политических, международных и региональных проблем, которые разделяют их. Вместе с тем обе страны довольны мирным сосуществованием, сложившимся после Второй мировой войны, проявляют интерес к развитию экономических связей и совместно участвуют в работе международных организаций.

Послевоенные китайско-японские отношения хотя и не были тёплыми, но и не превращались во враждебные. При сохранении недоверия и отчуждённости в политических вопросах торгово-экономические связи успешно развивались и дополнялись ростом японских частных инвестиций в экономику Китая. Такая модель двусторонних отношений, названная в Японии "сэйкэй бунри" ("отделение политики от экономики"), а в Китае - "чжэн лэн, цзинь жэ" ("холод- но в политике, жарко в экономике"), просуществовала до 1972 г., когда произошла нормализация двусторонних отношений. При этом Японии пришлось пожертвовать своими разносторонними связями с Тайванем, в частности разорвать с островом официальные контакты и снизить объём товарооборота. Перспективы расширения контактов с Китаем на тот момент казались более важными для японских деловых кругов.

В октябре 1978 г. китайский лидер Дэн Сяопин посетил Японию во главе правительственной делегации. В ходе поездки члены делегации ознакомились с работой современных японских предприятий, где широко применялись передовые технологии. В дальнейшем Китай использовал опыт Японии в модернизации собственной экономики.

В 1978 г. был подписан китайско-японский Договор о мире и дружбе, который позволил в последующее десятилетие расширить и углубить двусторонние контакты в политике, экономике и культуре. Обеим сторонам было выгодно продвижение японских товаров и капиталов на обширный китайский рынок. В 1979 г. в ходе визита в Пекин японского премьер-министра М. Охиры Китаю был предоставлен заём в объёме 350 млрд. иен для проведения экономических реформ. С того времени Япония превратилась в долговременного финансового донора Китая. Результатом этого явились расширение потока японских частных инвестиций и активизация японских корпораций на китайском рынке.